Далеко не все знают, что один из наиболее известных петербургских переводчиков Вадим НОМОКОНОВ пришел в эту профессию случайно. Он никогда и не думал, что будет работать с первыми лицами государства, политическими деятелями, известными учеными, артистами. Именно с этого поворота в судьбе уже вполне зрелого человека и началась наша беседа.
– В профессию переводчика по-настоящему окунулся двадцать лет назад – в 1990 году. Просто ехал из родного ЛЭТИ и, выходя из метро, увидел рекламу: только-только образованная в 1990 году компания «ЭГО Транслейтинг» приглашала специалистов по переводу. Запомнил телефон, позвонил, пришел на собеседование – с этого и началось сотрудничество с этой тогда еще совсем небольшой переводческой фирмой. Сначала брал письменные переводы, а потом перешел на устные.
– Тем не менее эту «случайность» можно в какой-то степени считать закономерной? Ведь иностранным языком вы владели?
– Вы правы, потому что даже школу (№ 213) я окончил с углубленным изучением английского языка. Там преподавали университетские специалисты, поэтому уровень подготовки был достаточно высок. Тем не менее поступил не в гуманитарный вуз, а в Ленинградский электротехнический институт (ЛЭТИ), избрал сугубо техническую специальность – радиоэлектронику. Хотя в результате получил ее не в ЛЭТИ, а в Пражском политехническом институте.
– Это уже теплее: там на каком языке велось преподавание? Наверное, на английском?
– Увы, на чешском. И нас, пятерых студентов, направленных в Прагу по обмену, поставили перед выбором: либо годичные курсы чешского языка, либо учить его по ходу освоения основной специальности. Остановились на втором варианте, что стоило нам немалых трудов, – язык непростой. Но чехи нам очень помогали, так что первую сессию осилили. А за три года учебы чешский выучил очень хорошо, до сих пор он является моим рабочим языком.
Потом вернулся в ЛЭТИ, там же защитил диссертацию, стал кандидатом технических наук… Но начиная с 70-х годов параллельно с основной работой в институте занимался письменными переводами, в основном техническими.
– Считается, что типичный путь в профессию – через филологический и другие языковые факультеты вузов. У вас же получилось несколько иначе. Это плюс или минус, когда люди начинают с другой специальности?
– Как и в любом деле, многое зависит от самого человека. Но мне кажется, что путь в переводчики из другой отрасли во благо. К примеру, мне, глубоко изучавшему в институте базовые технические дисциплины, математику, физику и радиоэлектронику, куда легче потом давался технический перевод. Правда, по ходу освоения специальности переводчика пришлось изучить юридическую, политическую, экономическую тематику. Даже банковское дело и медицину! Но сегодня, насколько я знаю, в ряде вузов можно осваивать основную специальность на иностранном языке и потом получать свидетельство переводчика – это тоже путь в профессию.
– Получается, мнение, что человек с техническим образованием может стать гуманитарием, во многом оправдывается, а вот обратный процесс куда проблематичней…
– Совершенно верно. К примеру, в прошлом году вместе с коллегой, тоже кандидатом технических наук, переводили на международном конгрессе по авионике. Сложнейший перевод даже для нас, а что говорить о коллегах с сугубо лингвистической подготовкой? На этом форуме произошел редкий случай, когда председатель в ходе сессии заметил: «Понимаю, что об этом говорят в конце заседания, но не могу удержаться от выражения своего удивления и восторга по поводу работы переводчиков». Эта оценка дорогого стоит. Постоянно надо совершенствоваться. Знаю одного молодого человека, который и в вузе дипломную работу писал об особенностях синхронного перевода, а потом ежемесячно ставил себе задачу: в этом месяце осваиваю механику, в следующем – другую техническую дисциплину. Нужна настойчивость: 50–80 терминов к завтрашнему дню выучить – и никаких отговорок!
– Устный перевод тоже бывает разный: синхронный и последовательный. Какой сложнее?
– Отличие существенное. В последовательном надо что-то запоминать и потом переводить, а в синхронном работа идет в параллельном режиме – текст проходит «сквозь тебя». Мне устный перевод дается легко, чувствую себя достаточно комфортно.
– Бывали случаи, когда в синхронном переводе случались сбои и вы не могли что-то перевести?
– Крайне редко – всего три случая, поэтому я их хорошо запомнил. Однажды не смог перевести китайца, потом француза: вышел из контекста и не понимаю, о чем речь. Выручают коллеги – обычно работаем по 20 минут и страхуем друг друга. Словом, молчания никогда не допускали.
– Бывает такое, что письменный переводчик недостаточно уверенно чувствует себя в устной речи и наоборот?
– Это разные вещи. Есть люди, прекрасно владеющие письменным переводом, но не способные заниматься синхронным. И не надо браться – нужно быть профессионалом в своей сфере. Я ведь тоже никогда не сделаю столько листов перевода, сколько классный письменный переводчик, – получается примерно вдвое меньше. Письменный перевод учит оттачивать фразы, тогда как в устном основное требование – адекватность: если ты не знаешь термина, то можешь дать описательную характеристику, важно, чтобы человек уловил смысл. К тому же сегодня приходится заниматься переводом на различных психологических шоу (преодоление страха, чувства одиночества и пр.) или на «Боях без правил», где важны интонация и эмоции, – ты тень шоумена.
– Что еще помимо владения языком можно отнести к профессиональным требованиям?
– Хорошую физическую форму. В этом меня убедили шахматисты, тот же Гарри Каспаров, с которым приходилось общаться. Несмотря на сидячую работу, они постоянно тренируются: теннис, легкая атлетика.
– Вы упомянули Каспарова, а с кем еще приходилось работать?
– Как я обычно говорю: переводил всех и вся. Могу гордиться, что работал с Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным, Жаком Шираком и Джимми Картером, королевой Нидерландов Беатрикс и президентом Исландии Олафуром Рагнаром Гримссоном, – перечислять можно долго, т. к. в этом ряду руководители транснациональных компаний, спортсмены, артисты. Масштабные фигуры и общение производит неизгладимое впечатление!
– За 20 лет работы изменилось отношение к переводчикам со стороны VIP-персон?
– Изменилось, причем в лучшую сторону – переводчиков стали больше ценить. В частности, когда переводишь на деловой встрече и речь порой идет о миллиардах долларов, то очень важно, чтобы в разговоре все было точно передано. Ты на время становишься членом команды, и именно так к тебе и относятся: похвалят, поддержат, пойдут навстречу.
– В материальном плане работа переводчика выгодна?
– Это зависит от твоей востребованности – надо находиться «в обойме». Поэтому стараюсь не говорить «нет» тем переводческим фирмам из Петербурга и Москвы, с которыми работаю по контракту. При этом не делю заказы на выгодные и невыгодные, т. к. считаю, что каждый раз ты еще и учишься. Вот недавно занимался переводом по тематике нового поколения мобильных телефонов. Может быть, это не столь выгодно, но я узнал много нового, и это потом обязательно пригодится – после каждого перевода записываю лексику.
А так есть соответствующие тарифные ставки плюс доплаты за срочность, иногда за работу в выходные дни. Во всяком случае с материальной точки зрения доволен: каждую зиму вместе с супругой отправляемся отдохнуть в теплые края – в Таиланд, Гоа, Шри-Ланку и др. Опять же сказывается сезонность: в январе из-за праздников всего два дня работал, а в мае-июне будет аврал. Хоть и неудобно, но придется отказывать, т. к. до трех предложений на один день приходится. В целом работа чисто на переводческой ниве хорошего специалиста всегда прокормит. Есть в репертуаре Эдуарда Хиля песня про генерала, в которой поется: «...лучше работы я вам, синьоры, не назову». Так вот на самом деле это не о генерале, а о переводчике. Именно об этом я говорю на ежегодных уроках в моей родной 213-й школе и рекомендую выпускникам эту профессию.
Интервью с переводчиком Вадимом НОМОКОНОВЫМ провел журналист Николай ЗЕНИЦА
http://www.vacansia.ru